1. Реанимация в ОРИТ

Первая операция и первые дни

В реанимации Женя находилась с 1 июня по 15 июня. Сразу после первой операции врачи не давали каких-либо конкретных прогнозов по ее выходу из комы и состоянию в целом. Говорили коротко: в коме она может провести два дня, а может и неделю.

На следующий день после первой операции, в понедельник, я привез в реанимацию пеленки 30х90 см, пять литров воды и две упаковки влажных салфеток. В реанимацию никого не пускали. Для получения информации о состоянии Жени можно было звонить строго два раза в день: утром с 10:00 до 12:00 и вечером с 17:00 до 19:00. Каждый день я звонил утром и вечером. В следующие два дня (вторник и среду) я получал один и тот же ответ: «Состояние тяжелое, в коме, на аппарате ИВЛ».

Вторая операция

В четверг утром, 4 июня, я узнал, что накануне, 3 июня после обеда, была сделана контрольная КТ и обнаружено вновь открывшееся кровотечение. Из-за этого экстренно была проведена повторная операция: устранена гематома, удален детрит и произведена более обширная декомпрессия.

• Устранение гематомы: открывшееся кровотечение образовало гематому (кровяной сгусток). Гематома начала расти, создавая избыточное давление на мозг, что приводило к постепенному отмиранию его тканей.
• Удаление детрита: детрит — это погибшие, некротизированные участки мозга. Они отмерли как раз в результате сильнейшего давления, созданного гематомой и послеоперационным отеком.
• Обширная декомпрессия: удаление части черепной кости для спасения жизни. В результате двух операций отек мозга стал настолько велик, что мозг начал сам себя сдавливать о внутреннюю стенку черепа. Появилась смертельная опасность тотального и необратимого повреждения головного мозга. Чтобы избежать этого, хирурги удалили часть кости, и отекший мозг через сформированное костное окно мог немного выпирать за пределы черепной коробки, избегая опасного сдавливания.

После второй операции Женя находилась в медикаментозной коме в крайне тяжелом состоянии. Прогнозы по ее состоянию были негативными. Врач говорил прямо: «Она находится в крайне тяжелом состоянии, вероятность ее выживания невелика. Видел ли я таких тяжелых пациентов, которые выкарабкивались из такого состояния? Да, видел, но очень немного».

Медикаментозная кома — это состояние искусственного сна, вызываемое специальными дозами препаратов. Это необходимо, чтобы максимально снизить обмен веществ в мозге, дать ему «отдохнуть» и защитить от дальнейшего разрушения под воздействием отека.

Стоит отметить один важный нюанс. Сам аппарат ИВЛ, хоть и спасает жизнь, не может заменить естественное, полноценное дыхание. Поскольку легкие работают не сами и расправляются не полностью, в них быстро возникает застой, что создает высокий риск развития вентилятор-ассоциированной пневмонии. Пациентам с тяжелыми травмами головы на длительном ИВЛ практически всегда требуется подключение антибактериальной терапии для защиты легких. Каждый день на искусственном дыхании был скрытой борьбой за их чистоту.

Последующие дни после второй операции

В последующие дни при ежедневных звонках в реанимацию ответ был один и тот же: «Состояние крайне тяжелое, без изменений». Честно говоря, этот ответ радовал — это означало, что Женя жива. При этом врачи отмечали, что базовые болевые рефлексы в норме, а парезов нет.

Парезы — это сильная мышечная слабость или частичная потеря способности двигать конечностями из-за повреждения нервных путей в головном мозге. На тот момент в коме явных признаков паралича врачи не фиксировали.

Следующие три дня, до воскресенья 7 июня, никаких изменений не было. В пятницу, 5 июня, я привез очередную партию снабжения: упаковку подгузников, специальную пенку для ухода за лежачими больными и три упаковки влажных салфеток.

В субботу, 6 июня, я со своей мамой и дочкой (9 лет) объехали 7 церквей и заказали в каждой сорокауст о здравии Жени.

Ввод препаратов и первая динамика

В понедельник, 8 июня, прошла ровно неделя, как Женя попала в реанимацию. Она по-прежнему находилась в коме на аппарате ИВЛ. Я приехал в больницу, привез 5 литров воды, упаковку пеленок 60x90 см (30 штук) и две упаковки специальных больших влажных салфеток для лежачих больных.

В этот день мне удалось лично пообщаться с врачом реанимации. Она сказала, что вся базовая помощь оказывается в полном объеме, но если мы хотим как-то помочь мозгу дополнительно, то стоит приобрести специфические препараты. Нужны были Церебролизин, ПК-Мерц и капли Семакс 1%. Я купил и доставил все медикаменты в этот же день, и уже на следующий день, во вторник, их начали давать Жене. (Подробное описание действия этих препаратов вынесено в отдельный раздел).

Следующие четыре дня, когда я звонил, я получал довольно путаную информацию о ее здоровье от разных дежурных врачей. В четверг (через два дня после ввода новых препаратов) один из врачей сообщил, что со стороны Жени была первая попытка дышать самостоятельно. Однако в пятницу при звонке в реанимацию другой врач мне сказал, что никаких попыток не было, и она по-прежнему без сознания на полном обеспечении аппарата ИВЛ.

И только в субботу мне наконец сообщили, что появилась слабая положительная динамика: Женя начала открывать глаза и действительно пыталась делать самостоятельные вдохи. При этом угроза для жизни оценивалась по-прежнему как высокая, а общее состояние оставалось крайне тяжелым.

Когда Женя начала открывать глаза, чисто внешне создавалось сильное впечатление, что она находится в сознании. Однако врачи не считали это признаком сознания, поскольку она не выполняла их простейшие команды: «моргни», «сожми руку» или «покажи язык». Действительно ли она была тогда без сознания или же она всё понимала, но просто сознательно выбирала не реагировать на требования врачей — на тот момент оставалось загадкой. Лишь гораздо позже, спустя много месяцев реабилитации, Женя вспомнила этот период и дала понять, что частично помнила происходившее с ней в реанимационной палате. Тогда же, в июне, ей потребовалось еще несколько дней, чтобы просто начать выполнять первые формальные команды медицинского персонала.

Перевод в палату

В понедельник, 15 июня, мне сообщили, что завтра ее переводят в палату в отделение нейрохирургии.

И вот во вторник, 16 июня, около 12 часов дня — ровно через 9 дней после того, как мы объехали 7 церквей — Женю перевели из реанимационного бокса. После двух тяжелейших операций и 11 дней комы она стала дышать самостоятельно и была переведена в палату. Она справилась и сделала свой первый большой шаг к восстановлению.